Думаю некоторые булгаковские герои по достоинству оценили бы событие, случившееся 14 сентября в концерт –холле «Аллегро». Возможно «Global Promotion» и далек по всесильности от великого Воланда, но получилось не хуже чем у «Самого». Очень необычным, с самого начала события, было ощущение единства пришедших, будто костюмированный бал, где все, не сговариваясь, в унисон, играют один спектакль. И маски актеров и их игра были воистину прекрасны. Молодые красивые лица, готический грим, который только подчеркивал изящество девушек и какую-то непостижимую развратно-возвышенную страстность мужчин.

Удивление и легкий шок от непривычного ощущения того, чего уже не ждет скептик, видевший не раз, что собой представляет большинство субкультур, в частности готика.

До сих пор спрашиваю себя – что это было? Новый уровень развития? Сливки готической субкультуры? Или просто у присутствующих случайно совпали радиоволны?

Отравленная насмерть энергетикой взаимной галантности, элегантных жестов, страстных объятий и сдержанной адекватности, я не смогла даже по старой привычке огрызнуться на охрану, обрывшую в очередной раз журналистский багаж и отобравшей спиртное. Кстати, спиртного на балу хватало, и весьма высокоградусного. Как ни странно, оно подогревало исключительно положительные стороны в общении присутствующих.

В общем, как говориться – достойной аудитории– достойная музыка. И она действительно стоила многого. Мало что могу сказать об открывших вечер группах и ди-джеях. Все внимание поглотила аудитория. Отмечу одно – для начала было неплохо.

Das Ich стартовал в особе клавишника, который был олицетворением добродушного, вальяжного, уверенного в себе черта. Детали образа, в виде густого грима и красных рогов, сооруженных из оставленных по видимому для этой цели, волос на бритой голове в сочетании с топом в стиле красно-черного Би лайн могли бы показаться клоунскими на ком угодно, но только не на Бруно. Достойное воплощение сил зла в первые секунды пребывания перед незащищенными от его темного влияния душами фанов завоевал, объединил и поработил зал.

Второе пришествие - иначе не назвать явление Стефана – солиста группы. Говорят, дьявол сам по себе не страшен, страшен дьявол плюс человек. Вот это был тот самый случай. Нечеловечески гибкое и пластичное тело грешника в аду, сошедшего с гравюр времен инквизиции, было кроваво-красного цвета, который в начале казался отсветом прожекторов. То ли шрамы, то ли марсианские гребни - волосы напоминали проявления инопланетного элемента, закравшегося в ДНК этого человека. Подозрения в не совсем человеческой сущности Стефана крепнут, подогреваемые его игрой. Он мог отключить микрофон, суть песен была бы ясна и понятна, не произнеси он и слова. Говорило его искаженное лицо, кричали безумные фосфоресцирующие глаза. Презрение к неведомым силам, насмешка над верой во что бы то ни было отразились яростным эхом в зале.

Контакт с залом был сильнее грохота ритмичной агрессии. Это было Шоу. Без гламура и фарса, без тени лжи и кокетства. Человечество падко на зрелища и упорно не желает, чтобы они заканчивались. Но группа спешила в Россию, и порабощенной аудитории пришлось смириться с утратой, тем более что черти порадовали выходом на «бис». Впереди была «Diorama».

Фаны напоминали насытившихся свежей кровью молодых вампиров. Кровь Дас Их запивали вином в фойе, где слегка шокированная обслуга испуганно сбилась в стайку возле барной стойки. В атмосферу тягуче влилась струя удовлетворенного умиротворения. Все жаждали романтики.

И она пришла. Вернее он. Симпатичный и совершенно земной клавишник группы Diorama. И сразу же получил очаровательную розу от взволнованной поклонницы. Заметьте, розы готессы дарят симпатичным земным клавишникам, игнорируя при этом обаятельных но неземных чертей. Странно… Может, опасаются неадекватной реакции? Нужно попробовать на следующем выступлении Das Ich вручить пару белых роз солисту или клавишнику, интересно что они с ними сделают ?

Следом совершенно естественно, без душевредительских штучек твердой поступью вышли гитарист и солит группы. Гитарист – в шотландской юбке, бесстрашно ходил по краю пропасти, т.е. сцены, настойчиво провоцируя поклонниц сдернуть или приподнять клетчатое полотнище. В это время солист, выводя рулады неотличимые от записей, за что ему честь и хвала, привел зал в состояние романтической феерии. Особенно это касалось прекрасной половины. Легкие танцевальные ритмы местами создавали ощущение клубной дискотеки, если бы не характерная одежда присутствующих. Накалялись сексуально-эротические нити, пронизывающие зал. В пластичных движениях полуобнаженных тел, в черных кружевах и кожаных переплетах, в блеске металла и подведенных черным глазах было странное ощущение всеобъемлющей нежности. Diorama оказалась сексуальным наркотиком, и в этом случае контакт исполнителей с залом был вторичен, равно как и шоу. Зал слился с музыкой. А она была бесподобной.

Оставив переполненное феромонами готическое сообщество, я в полном умиротворении покинула бал, ощущая себя причастной к многократно воспетому, но совершенно нереальному средневековью - романтичному, темному, в кружевах, коже и серебре. Наконец-то.