- Это совершенно другой мир. Люди видят Киев шумными проспектами и тихими улочками, но это только наружная часть города. У него есть еще подземная часть. Там свои законы и своя жизнь. С одной стороны, внутри бетонной или кирпичной конструкции стабильность и спокойствие, а с другой - там вечное движение: вода постоянно куда-то течет, что-то разрушает и образует. Приходишь в некоторые места, садишься и просто смотришь. Совершенно необычные ощущения! Там своя фауна и флора. Очень красивые грибы, похожие на кораллы, а то и на целые коралловые заросли. Крысы есть только в коллекторе под бульварчиком, где течет речка Глыбочица, рядом с Житним рынком - они там замечательно питаются. Хватает там и звуков: журчит вода, а в коллекторах, которые лежат под улицами, где ходят трамваи, даже на большой глубине раздаётся рокот и сотрясаются своды...

- Сколько человек спускается под землю?

- Максимум - около десятка, но это долго и бессмысленно. Оптимальный состав - три-четыре человека. Один раз пошли вдвоём. В середине крупной разветвленной системы погасли оба фонарика, выходили на ощупь. Спички не берем - мокро. Подчас попадаются водопады: в Кловице, например, надо взбираться три метра вверх без лестницы, и хоть сам водопад сбоку, но все равно вылезешь мокрым насквозь.

- В водонепроницаемых костюмах, наподобии химзащиты ходить не пробовали?

- В них неудобно. Летом намок - не страшно, домой нормально дойдешь. Только зимой очень тяжело. На морозе одежда сразу замерзает. В дренажах температура более-менее постоянная - она не сильно зависит от того, что происходит на поверхности. Коллекторы, как правило, ближе к поверхности и тесно связаны с наружным воздухом.

- Сколько времени вы проводите под землей?

- Два-три часа. Однажды ходили целых восемь часов в ручей Крещатик. Прошли под всем Крещатиком, выбрались недалеко от "Глобуса", залезли обратно и пошли по Малой Житомирской наверх. Семь часов ходили в Клов и выбрались в районе завода "Арсенал". Возвращались наземным путем.

- А куда конкретно вы лазите?

- Подземелья Киева, по которым мы ходим, условно можно разделить на дренажно-штольные системы, коллекторы, исторические подземелья, теплотрассы и метрополитен.

Одно из самых крупных - дренажно-штольная система (как мы говорим - ДШС). Это бетонные, реже кирпичные галереи, отводящие со склонов грунтовые воды. Столичные склоны состоят из лесса - пылевой породы, и, будучи мокрой, она оползает. Чтобы этого не случалось, строят ДШС. Занимается этим строительное управление противооползневых подземных работ (СУППР). Вся оползнеопасная территория Киева разделена на участки, и за каждый отвечает свой территориальный СУППР. Больше всего ДСШ развиты на склонах Днепра (от Ботанического сада до Почтовой площади), немало их на склонах Подола, Большой Житомирской, улицы Фрунзе и прочих. ДШС - действующая модель карстовой пещеры. Хоть здесь и не происходит процесс растворения пород, но протекает практически идентичный карстовому процесс образования вторичных карстовых форм: сталактитов, сталагмитов, пещерного жемчуга, натеков и драпировок. Они вырастают на кирпиче и бетоне. Грунтовые воды насыщены минеральными солями и, проникая по трещинам, образуют отложения. Есть очень красивые места. И это все под Киевом!

Вторая, не маленькая часть киевских подземелий - ливневые коллекторы. Они принимают в себя дождевые и ливневые воды. И если, чтобы попасть в ДШС, вода фильтруется сквозь грунт, медленно просачиваясь в галерею, то в ливневых коллекторах все происходит очень быстро: дождь - и сразу в решетки хлынула вода. В коллекторы также упрятаны малые киевские реки, речушки и ручьи: Клов, реки Глыбочица, Сырец, ручьи Крещатик, Скоморох, Бабий Яр, Репьяхов Яр. Мы везде там были. Как правило, у них большая протяженность и, в отличие от дренажек, где просто глина и песок, нанесенные грунтовыми водами, они очень засорены.

Исторические подземелья - это подземные части строений Новой Печерской крепости, Лысогорского форта, других военных сооружений и монастырских пещер. Лаврские доступны далеко не везде, они очень окультурены и дают слабое представление о том, какими они были изначально. Некоторые впечатления о том, как это было, можно получить, посетив Китаевские пещеры в урочище Китаево - там до сих пор сохранились, кое-где укрепленные, классические низенькие лессовые хода. Есть еще Гнилецкий монастырь - это все монастырские пещеры. А определить изначальное предназначение и возраст Смородинских пещер сложнее. Рядом с ними соседствуют находки времен трипольской культуры, и, возможно, они ей современны. Пещеры, конечно, лессовые копаные, а лесс, если его не тревожить и водных потоков рядышком нет, может долго выдержать.

Теплотрассы протяженных подземелий не образуют, за исключением одной системы в районе нынешнего нового вокзала, но ее, по всей видимости, ликвидировали или, может, хорошо перестроили.

- Когда в Киеве возникло диггерское движение?

- Где-то в 1999 оно организовалось именно как движение. На данный момент это своя особая культура, многие из нас являются спелеологами. Мы лазим не только по рукотворным подземельям, нам интересны и естественные пещеры. В Киеве есть несколько устойчивых компаний диггеров, у каждой свой сайт. http://acis.org.ua/ - Ассоциация исследователей антропогенных пещер, на Западе это называется спелестологией (не путать со спелеологией - та занимается естественными пещерами, а спелестология - искусственными, рукотворными). На http://www.dpt.kiev.ua много фотографий, карт, планов.

Диггерство - это экстрим в полной мере: надо ходить согнувшись (и хорошо, если ходить, а не ползти) в воде по щиколотку, а то и выше колена, иной раз и под водопадами. Опасность есть: для новичков - заблудиться, особенно когда фонарик погаснет. Кое-где есть куда падать: если форсировать "колодцы" без веревки, можно сорваться. В старых ливневых коллекторах можно застрять. Под Лаврой, например, очень узкие хода в жутком состоянии, и от резкого движения может обвалиться часть свода. Люди падали, ударялись, но хуже синяков или разбитых о свод голов ничего не случалось.

- А где вы берете карты?

- Карты, как правило, составляем сами или, если есть выход на СУППР - берем там. Составляем их на ходу, когда идем по галерее: кто-то рисует план, кто-то отмечает повороты (в идеале отмеряем угол с помощью компаса по азимуту), а кто-то - другие моменты: трубы, карстовые формы и так далее. Это план-схема, потому что на карту она не тянет, к местности редко бывает точно привязана, особенно в дренажках. Высота там большая и вылезти посмотреть, где мы находимся, порой тяжело - знаем только несколько опорных точек.

Сейчас, когда иду по городу, смотрю: где какая речка, куда течет, входит ли под землю. Это уже образ жизни, я узнаю город с той стороны, с которой он мало кому известен.

[ По материалам Натальи Остапенко. ]